GELIO VOSTOK
Gelio Vostok выпускает головокружительные альбомы с панорамными съёмками из кабины вертолёта и открыточными видами российских городов и промгигантов. В копилке компании, работающей на стыке фотоагентства и издательства, есть бестселлеры про Новосибирск и Екатеринбург, а также корпоративные проекты для РЖД и S7 Airlines.
Проект Gelio Vostok (в прошлом «Гелио Пресс») сложился вокруг новосибирского фотографа Славы Степанова, заявившего о себе в ЖЖ под ником Gelio в конце 2000-х. Блогер последовательно снимал Новосибирск с самых труднодоступных высоток и фактически познакомил население с собственным городом — во всяком случае, с тем из его обликов, который принято считать «столичным». На фото с пометкой by Gelio безнадёжно серый монстр советского урбанизма каждый раз превращался в ультрасовременный глянцевый мегаполис с небоскрёбами и круглосуточной активностью. Позже Степанов провернёт этот фокус с Екатеринбургом, Казанью и Красноярском. За пять лет отчётливо комплиментарный ракурс стал основным приёмом Степанова и его главным торговым предложением: любой объект, снятый с высоты птичьего полета, будь то город, завод или карьер, смотрится монументально. На сегодня суммарный тираж подарочных изданий и корпоративных книг, выпущенных командой Gelio, превышает 50 000 экземпляров. География съёмок — от США до Камчатки.

В интервью Five o’clock основатели Gelio Vostok Слава Степанов, Дмитрий Емельянов и Дмитрий Мащенко рассказали, сколько стоит их фотоальбом «под ключ», почему «Москва» продаётся хуже «Новосибирска», как выходить на мэрии городов и что мешает компании развиваться.
Слава Степанов
Совладелец Gelio Vostok
СГУПС (мировая экономика), 30 лет
Дмитрий Мащенко
Совладелец Gelio Vostok
НГУ (экономика), 28 лет
Дмитрий Емельянов
Совладелец Gelio Vostok
НГУ (экономика), 26 лет
— Фотоблог Gelio появился в 2008 году, а уже в 2009-м случилась первая выставка в новосибирском метрополитене — едва ли не самом посещаемом месте в городе. Как так вышло?

Степанов: Всё просто. Я работал обычным дизайнером. Иногда снимал с крыши, выкладывал фото в блог, но его читали 200–300 человек. Однажды мне стало интересно, как устроено наше метро — простое любопытство. По большому счёту съёмка была лишь поводом, чтобы попасть туда ночью. Я написал письмо в метрополитен, и следующие полтора месяца они меня мурыжили. Очень подробно всё расспрашивали, кто я и что, откуда у меня такие желания. В принципе, их можно понять, всё выглядело достаточно дико: парню с фотоаппаратом вдруг понадобилась станция метро на одну ночь (улыбается). Меня пустили, и я от счастья снимал всё подряд. Позже снял ещё одну станцию, потом ещё. У меня был один пост — одна станция. В общем, я достал всех своим метро, но люди всерьёз заинтересовались этой темой. Многие впервые увидели развязки, разную технику, как там люди работают. Посты активно обсуждались, метро стало чаще мелькать в СМИ, информационных поводов стало заметно больше. Метрополитен хотел меня как-то отблагодарить и придумал эту выставку — это не моя идея.
— Просто жест доброй воли?

Степанов: Не совсем. Во-первых, мы действительно подружились. Во-вторых, сказывался кризис 2008 года, когда денег стало сильно меньше, в том числе на рекламу. Ещё новый состав [вагонов] пришёл — это третий фактор. И четвёртый — День города. Рекламы нет, состав ходит «голый», перед праздником как-то не комильфо, а тут я со своими фотографиями. «— Давай выставку сделаем? — Давайте». Единственное моё условие — оставить копирайт. Они согласились. Сейчас мне стыдно за эти кадры. В метро катались крайне дилетантские работы, но прорыв был колоссальный. Копирайт обеспечил мне тысячную аудиторию, а учитывая, что кризис был затяжным, состав катался год с лишним. Потом был второй состав, потом третий, затем подобным образом стали оформлять переходы. Как раз в то время пошли разные слухи, но могу вам сказать, что ни знакомых, ни друзей, ни родственников в метрополитене у меня не было. Весь «секрет» в том, что я просто потратил на съёмки кучу времени и сил.

— Что-нибудь заработали?

Степанов: Денег? Естественно, нет. Это же был подарок городу, наш совместный проект. Я заработал популярность, это куда важнее.
Копирайт принёс мне больше любого гонорара, и если бы не он и не самые первые заказы, я бы просто умер с голоду.
Копирайт принёс мне больше любого гонорара, и если бы не он и не самые первые заказы, я бы просто умер с голоду.
Слушайте, дизайнером я получал 4000 рублей, а у меня уже была съёмная квартира, семейные обязательства, долги. Этот поезд меня натурально вытащил. Я же вообще не собирался быть фотографом. Когда в 2008 году НГС подарил мне камеру, первой идеей, помню, было — продать её! Но перед этим попробовал поснимать и, естественно, увидел огромную разницу. До этого я снимал на «мыльницу», это был ужас.
Блог Gelio победил в читательском голосовании, — прим. Five o'clock
— Тем не менее, спустя три года вы выпустили авторский фотоальбом с видами Новосибирска и, по убеждению многих, нащупали золотую жилу. Как появилась эта книга?

Емельянов: У Славы был достаточно большой пул фотографий города, но дальше интернета они никуда не выходили. Ок, покатались в поезде, всем понравилось, но это ведь выставка — она рано или поздно закончится. Мы не хотели, чтобы фотографии пропадали зря. Пришла идея альбома. Во многих городах найти достойную подарочную книгу — реальная проблема. Таких книг — единицы.

Мы тогда абсолютно не понимали, что такое печатный бизнес, как создаются книги, с чего начать. Сидели в полном нуле. Стали изучать тему, связались с типографией. Фактически мы сделали первый альбом на коленке и выпустили его на свои деньги. Точнее, заняли, а потом отдали. Книжка (1000 штук) разошлась за 2−3 месяца. Сейчас на неё стыдно смотреть, это какая-то жесть. По дизайну, по печати, по цветопередаче — по всему.

Степанов: Да я в Corel собрал эту книгу! (Смеётся)

Емельянов: Чистая самодеятельность. «— Кто может текст перевести? — У меня знакомая есть, Маша. — Давай с ней спишемся?» Вот так это было.

Степанов: «— Какой шрифт берём? — Ну, Tahoma вроде нормальный».

Емельянов: Но это уже было кое-что. Книга, которую можно подарить.
Степанов: Продукт дилетантский, но, пусть это звучит самонадеянно, всё равно лучше любого другого в Новосибирске. Никто не хочет смотреть на отражение голубя в луже на фоне Оперного театра — всем нужен масштаб. Новосибирск — современный мощный город, у него есть экономика. Мы показали его транспорт, аэропорт, промышленность — это всё сверху отлично видно. Да, снимал я хреново, но размах города просматривался чётко. Такой альбом интересно разглядывать, сопоставлять свои представления с другими ракурсами. Правда, чуши там тоже много. (Смеётся). Что хотели, то и делали.

Емельянов: Например, фото переполненной людьми площади Ленина подписали «Пятница». Мол, вот так у нас народ тусуется в пятницу вечером. А это был День города!
≈ 500 000
рублей стоил выпуск первого тиража альбома «Новосибирск by Gelio»
≈ 500 000

рублей стоил выпуск первого тиража альбома «Новосибирск by Gelio»
— Почему выпустили на свои, а не на спонсорские?

Емельянов: Есть же давняя суперсхема. Как это вообще работает? Сидят фотографы, все такие с бородой, члены какого-нибудь союза. Думают: «Слушайте, мы же крутые чуваки, пойдёмте в администрацию!» Вручают письмо, что такой-то Союз делает фотоальбом и было бы неплохо оказать ему поддержку. Потом идут по предприятиям, например, в НАЗ им. Чкалова: «Мы вот как раз из администрации, альбом делаем, дайте нам денег». Им что-то дают. А самый прикол, если они потом и фотографии берут не свои, а из архивов: часть у мэрии, часть у музеев, часть у самого предприятия, ещё каких-нибудь местных заводов. Выходит, что они получили деньги от спонсора и ещё хотят получить с продаж. А на материал вообще не тратились, он же не их! При этом сам альбом косой и нескладный. Почему? Потому что составители очень зависимы от предприятий — «доноров» этих проектов. Вот, смотрите (достаёт альбом «Петропавловск-Камчатский» какого-то издательства), здесь были спонсоры — и что получилось? Открываешь книгу и листаешь визитные карточки. А ещё там обязательно будут стихи. И вот этот ад (на последних страницах книги к читателям якобы обращается сам альбом и благодарит их за внимание).
Новосибирский авиационный завод — прим. Five o'clock
Степанов: Мы гордились, что были свободны от этого. Да, наш путь немного тяжелее и дольше, но даёт другие возможности. На самом деле, когда материал накопился, я обратился через кого-то в администрацию. Просто пульнул идею дать мне денег на издание альбома (смеётся). Я даже близко не знал, как это делать, и меня тут же послали.

— К бизнесу не обращались? В Новосибирске несколько рестораторов издают альбомы художников.


Емельянов:
Так это та же зависимость. Ты представляешь интересы этого бизнеса. Это был бы не наш альбом, а ресторана.

— У вас были опасения, что альбом не раскупят?

Степанов: Нет. Мы верили в активность Новосибирска.
Это витало в воздухе, чувствовалось, что такой продукт будет востребован. Будь это другой город, может, риск и был бы. Барнаул, например.
Это витало в воздухе, чувствовалось, что такой продукт будет востребован. Будь это другой город, может, риск и был бы. Барнаул, например.
Везде, где на порядок меньше активность, нет такого турпотока, экономика слабее.

— Вы понимали, какие у вас будут каналы сбыта? Вы на что больше рассчитывали — на госучреждения или на книжные сети?

Емельянов: На сети. Что касается администрации, то мы быстро поняли, что туда сложно зайти: бюджет свёрстан, никто сразу ничего не выкупит.

— Предварительно с книжными связывались?

Мащенко: Мы заранее звонили в сети и рассказывали, что будет такая-то книга, о Новосибирске с высоты, такого-то фотографа. «— Что нам делать? — Привозите, посмотрим». Кстати, достаточно быстро договорились, все местные сети нас поставили. Для сравнения: с московской сетью «Читай-город» переговоры шли несколько месяцев.

Емельянов: Думали, зайдём в аэропорт «Толмачёво», там сеть «Хорошие новости». Полтора года — полтора! — договаривались из-за слабоумия менеджера, которого потом, кстати, уволили. А поначалу часть книг лежала у меня прямо в комнате и коридоре. Я спал со всеми этими ароматами полиграфии. Как-то раз звонит мужик: «Мне нужны ваши книги. Срочно. Штук сто. Через полчаса сможете?» Оказалось, кому-то в Красноярске понадобились, не знаю зачем.
Мащенко: Большие компании нас не знали. Мы отправляли альбомы «на пробу», например, в НЗХК, всё без толку. Заказов не было.

— Всё могло кончиться после издания первого альбома?

Степанов: Если бы мы вышли в Барнауле, то да (смеётся).

— Так мэрия же в итоге закупила у вас партию книг. Когда это было?

Мащенко: Это было уже второе издание, они купили 100 книг.

Емельянов: А до этого почти не брали. Помню, у нас была встреча с мэром. Рассказываем, что есть такой альбом, город показан с высоты: «По сути, на фото результат вашей работы, ваше хозяйство». Альбом внимательно рассматривали, проходит минут десять. В конце книги есть небольшой раздел про природу Новосибирской области. Так вот там на одной странице был виден клин больших белых птиц, снятый с вертолёта. Когда долистали до него, нам задали один-единственный вопрос: «Это у вас гуси или лебеди?»
Новосибирский завод химконцентратов, — прим. Five o’сlock
Владимиром Городецким, — прим. Five o'clock
3
километра — максимальная высота съёмок с вертолёта
3

километра — максимальная высота съёмок с вертолёта
— Почему для второго альбома выбрали Екатеринбург?

Степанов: Мне кажется, они с Новосибирском похожи. По экономике, по населению, по визуальному образу города.

Емельянов: Они правда похожи: город компактный, высотное строительство прёт, есть амбиции. По экономике, кстати, ещё не известно, кто сильнее. Там же мощная промышленность, металлургия. Бодрый город. Было понятно, что финансово альбом вытянем — его раскупят. Так и случилось. Потом был альбом про Казань, и вот он продавался хуже.

Мащенко: Всё зависит от того, как развиты книжные сети. В Новосибирске, видимо, сказывается наследие «Топ-книги». У нас есть «Плинии», мощный «КапиталЪ», много точек «Читай-город» — отсюда и хорошие продажи. А в Казани жуть. Там нет книжных. А если и есть, то где-то в подворотне или в подвале. Было два центральных магазина, один из них обанкротился, и мы потеряли 60 книг. В Екатеринбурге другая беда: продавцы. Просишь дать исторический альбом, а они не понимают: «Альбом? Про Екатеринбург? Карты в смысле?» И это в городе, где мы продаёмся уже четвёртый год.
Крупнейшей книжной сети России в 2000-х годах, — прим. Five o’clock
Имеется в виду книжная сеть «Аристотель», — прим. Five o’clock
Емельянов: Альбом про Москву, например, продаётся хуже альбома про Новосибирск. Красноярск продаётся, но тоже не фонтан. Челябинск не продаётся совсем, там вообще всё плохо. Мы даже не знаем, окупится ли тираж. В Казани надеялись на Универсиаду, и вообще Татарстан нереально быстро развивается — видели, как они махом ветку метро сделали? Умеют люди требовать деньги с Москвы (смеётся). Тут не угадаешь.

Степанов: Были планы на Уфу, Самару, Ростов-на-Дону. Пока решили отложить. Такого, чтобы мы зашли с альбомом в регион и быстро всё продали, ещё не было.

— Почему не стал хитом альбом про Москву? Там есть похожие издания?

Степанов: Прямых аналогов нет. Признаюсь, от Москвы ждали взрыва. Всё-таки 20 миллионов человек — огромный рынок.
Я вот даже не знаю, делать теперь Питер или нет. По сути, это наш последний шанс. На этом Россия заканчивается. Всё, что хотели, мы уже сняли.
Я вот даже не знаю, делать теперь Питер или нет. По сути, это наш последний шанс. На этом Россия заканчивается. Всё, что хотели, мы уже сняли.
Емельянов: Из-за этого у нас сменилась парадигма развития. «Городские» альбомы стали имиджевыми проектами Gelio Vostok. Мы ведь, по сути, формируем имидж города, делаем оригинальный сувенир, который можно подарить друзьям или приезжим и ощутить чувство гордости за свой регион. Но деньги сейчас приносит не это. Многие думают, что съёмки с крыш — это дико прибыльный бизнес, и, посмотрев на нас, начинают двигаться в эту же сторону. Ребят, лучше вообще в это не ввязываться. Да, мы что-то зарабатываем с альбомов, но это не огромные сверхприбыли, мы не сидим тут, как рок-звёзды, в замках и не живём с тиражей пластинок.

Степанов: Хотя я в своих грёзах думал, что будет именно так! (Смеётся). Не подумайте только, что мы прибедняемся. Просто фактически мы выходим в ноль. Я не знаю, будем ли переиздавать альбом про Казань, насколько это рентабельно. По-хорошему, администрация города могла бы подключиться, потому что иначе город останется без альбома — других у них нет.
— Из администраций, кстати, часто приходят заказы?

Емельянов: В принципе, если к нам обратятся из мэрии города N, мы сделаем альбом. Но чаще с предложениями выходим мы. Омск так сделали. Там, кстати, многие правки в альбоме утверждал лично мэр. Спрашивает: «А что это у вас тут река не синяя, а чёрная?» А она реально чёрная, все это знают, но в альбоме надо, чтобы была синяя. Ок, «красим» реку. Потом так же «высадили» газон, потому что берег был ободранный. Иногда доходит до того, что просят вставить в альбом не наши фотографии.

— Все думают, что к вам очереди выстраиваются.


Степанов: По-вашему, в администрациях все уж прямо такие продвинутые ребята? Им есть какое-то дело до наших альбомов? Мы же говорим: к ним приходят «бородатые ребята» из какого-нибудь союза со своими книгами, и им этого за глаза. В каждом крупном городе есть такие местные специалисты, которые уже десятилетиями снимают, и их в администрации все знают. Мы, конечно, пытаемся что-то предложить, но зачастую на нас смотрят, будто мы какой-то шлак втюхиваем.
Чиновники не видят разницы между старыми официозными альбомами и нашими. Как коты не отличают цвета. «А что это у вас везде темно? Всё время ночь что ли? Город-сумрак какой-то, а жизнь где?»
Чиновники не видят разницы между старыми официозными альбомами и нашими. Как коты не отличают цвета. «А что это у вас везде темно? Всё время ночь что ли? Город-сумрак какой-то, а жизнь где?»
Вот в чём паранойя. Где голубь, отражающийся в луже на фоне Оперного театра? А где снегири на снегу? Где рябина?

Емельянов: Это всё последствия периода советского дерьма, можно найти много альбомов этого периода, где нет ни ракурса, ни перспективы. Он сильно всех испортил. Наверное, должно пройти время, чтобы был другой подход.

— Сколько времени занимает подготовка альбома?

Степанов: Если город под заказ — с учётом, что нужно захватить и зиму, и лето — где-то 4–6 месяцев. С предприятиями иначе. Например, один только договор с Иркутским авиационным заводом мы согласовывали полгода, хотя сама съёмка длилась менее трёх суток.
— Сколько стоит ваш корпоративный альбом «под ключ»?

Емельянов: Самый простой проект — от 600 000 рублей. Это если совсем маленькое предприятие и нужен небольшой альбом-буклет. В среднем — 2–2,5 миллиона рублей. Бывают грандиозные проекты. Мы делали альбом холдингу УГМК. Тогда только на перелёты по пятидесяти площадкам ушло порядка 700 000 рублей. Прибавьте к этому вертолётные съёмки и очень большой тираж.
Уральская горно-металлургическая компания, — прим. Five o’clock
≈ 5 000 000
рублей — бюджет самого крупного заказа
≈ 5 000 000

рублей — бюджет самого крупного заказа
— Кого считаете своим конкурентом?

Емельянов: Как правило, издательства работают с готовым материалом, они просто готовят его для типографии и отдают в печать. Есть фотографы, которые снимают с высоты или просто умеют снимать промышленность. Мы находимся на стыке издательства и фотоагентства: сами готовим материал и собираем его в книгу. Да, есть рекламные агентства, которые делают корпоративные издания, но они никогда не будут так заморачиваться над съёмками, снимать с вертолёта, искать самые крутые ракурсы.

Степанов: По сути, нам не на кого равняться. Проблема не в конкурентах, а в том, что весь «крупняк» — администрации, холдинги, федеральные сети — работают с пулом издательств, к которым привыкли. А про наш продукт они просто не знают. Им нужны календари, сувениры, журналы — они идут в издательства. Второй момент: нам тяжело пролезть в их рекламные бюджеты. Как правило, рынок подрядчиков заранее поделён, и в новых игроках никто не заинтересован. Поэтому сейчас мы планируем отстроить мощную систему продаж с хорошей клиентской базой. Нам нужна известность. Чтобы маркетологи, задумывая новый фотопроект, сразу шли к нам. Без вариантов.
17.08.2016
Автор: Александр Морсин
Фотографии: Геннадий Данилкин, Слава Степанов (панорамы)

Обложка: Old engraved illustration of famous Moscow Kremlin and river, Russia, 1800s. Trousset encyclopedia (1886 — 1891)

Made on
Tilda