Англомания


Преподаватель английского языка Дарья Ваулина открыла школу иностранных языков без связей, инвесторов, опыта и сотрудников — на голом энтузиазме и дикой работоспособности. За полтора года «Англомания» пополнилась двумя школами в подмосковных посёлках, привлекла VIP-аудиторию и переманила педагогов English First.
Лингвист и педагог Дарья Ваулина учила английский с трёх лет, в 17 взялась преподавать сама, а в 23, устав от нагрузки и рутины, на свой страх и риск открыла языковую школу в 30 км от Москвы. В 2013 году «Англомания» ютилась в небольшом помещении в недостроенном ТЦ, состояла из одного преподавателя и набивала шишки, стыдясь собственной рекламы. В 2014-м, после курсов «Бизнес Молодости», Ваулина отважилась на открытие школы в элитном коттеджном посёлке Павлово. В 2015-м проект заявил о себе в Рязани и в Москве. В интервью 2ГИС глава «Англомании» рассказала, как находила первые помещения, учеников и преподавателей, закрывала школу и теряла деньги, чем заслужила расположение «рублёвских» миллионеров, а также что нужно делать, чтобы клиент не покидал школу и охотнее платил за обучение.
Дарья Ваулина
Генеральный директор «Англомании»
РГГУ (лингвист), 25 лет
Открыть две школы и приобрести VIP-клиентов меньше чем за год — редкая история успеха девушки-гуманитария без опыта в бизнесе. Ваш пример и вдохновляет, и настораживает одновременно: кажется, на вас свалилась гора ответственности, а «Англомания» — мыльный пузырь, который вот-вот лопнет.

Если вы про переход из преподавания в бизнес, то всё случилось не так уж быстро. Я шесть лет сама вела уроки, была репетитором. Потом взяла педагогов в помощь, так как я не могу делать всё и не знаю шесть языков. А сейчас у нас в школе преподают английский, немецкий, испанский, итальянский, французский и китайский.

Тем не менее вы в одиночку создали «Англоманию», где, как я понимаю, первое время были и преподавателем, и администратором, и PR-менеджером.

Это обычное дело. Всегда было много девушек, которые создавали свои небольшие школы с нуля: снимали офис, находили двух-трёх преподавателей и работали в таком режиме много лет. Но как известно, есть два типа бизнеса — «ларёк» и «корпорация», а между ними ничего нет. Я не хотела ларёк. Хотя у меня ничего не было. Стартовый капитал — 15 000 руб., их хватило, чтобы арендовать помещение (сейчас таких цен нет). Было как: получаю 1000 руб. за занятие и коплю. Покопила неделю — купила стол; ещё неделю — стулья. Так всё начиналось. Без больших кредитов (была кредитная карта на 100 000 руб., но я брала и сразу гасила), без продажи имущества (нечего было продавать), без связей.
Ошибки на старте были?

Мне кажется, всё было ошибкой (смеётся). Я всё делала интуитивно, многое неправильно. Совсем ничего не знала и могла, например, ночами гуглить, что такое НДФЛ. Я так устроена: хочу узнать про телемаркетинг — звоню в десять компаний, мне делают презентации, и через час мне всё понятно. Вообще, когда нет опыта и понимания, как всё должно быть устроено, то и сравнивать не с чем — ты не отслеживаешь ошибки, а просто действуешь.

Образцовый стартап.

Я не считаю, что у меня стартап. Когда ко мне приходят люди на собеседование и говорят: «Какой у вас интересный стартап, я хочу у вас работать», я показываю им на дверь. Мне такие не нужны.
Стартап — это когда ты что-то придумал, но ещё неизвестно, будут ли твой продукт покупать, нужен ли он кому-нибудь. Стартап — это смузи, митболы и коворкинги.
Это когда люди ходят и выпрашивают деньги у инвесторов, ждут «бизнес-ангелов», мучаются вопросом, выгорит или нет. А у меня очень простой и понятный бизнес. Школа иностранных языков. Услуга, которая нужна всем и всегда, а сейчас в особенности. И если у тебя её не покупают, то, извини, ты просто лох. Стартап не стартап, кризис не кризис — неважно, ты идиот, иди домой.
Где находили первых сотрудников? Почему они к вам пошли?

Сначала давала объявления, искала в интернете. Сейчас подбором персонала у нас занимается целый отдел, а тогда я всех искала сама. Первые два сотрудника появились спустя полгода. Они работали по несколько часов в день.

Конечно, многих смущало, что я была никто и звали меня никак. Думаю, так будет ещё несколько лет. Более того, некоторые уходят, проработав в «Англомании» год и больше, уходят в крупные стабильные сети. А для других важно чувствовать, что всё зависит от них, что это их старт, что их рост — это рост компании. Это не Сбербанк, в котором рядовым сотрудникам всё равно — открылся где-нибудь новый офис или нет. Все знают, что они открываются по всей стране каждый день, но как будто сами собой.
Когда ты внутри огромной корпорации, сложно отделаться от мысли, что ты всего лишь шестерёнка в механизме, часть безликого коллектива. А мы маленькие — у нас всё по-другому.
Когда мы открываем новую школу, все [сотрудники] прекрасно знают, кто чем занимался и сколько сил было вложено. Это сплачивает команду, все переживают за проект, за общее дело. Сопричастность — очень важная штука. Те, кто это видит и ценит, приходят и остаются. Сейчас у нас работают около 30 человек.
1 педагог
появляется в «Англомании» каждый месяц
Как создавалась первая школа в посёлке Нахабино?

Для начала мне нужно было снять помещение. А я до этого никогда ничего не снимала, поэтому просто решила, что это должно быть новое здание с большими окнами и хорошей проходимостью. В итоге подошёл только строящийся торговый центр «Верный» возле железнодорожной станции. По-моему, в нём тогда даже нормальной лестницы и перил не было: первым клиентам приходилось взбираться по деревянной лестнице под углом 90 градусов.
И ТЦ работал в таком состоянии?

Так он же ещё строился. Не было второго этажа, но первый-то вполне функционировал. А потом и третий достроили. Первые два месяца вся «Англомания» умещалась в одном помещении. Это был просто кабинет, класс без туалета и гардероба. Жутко неудобно, потому что всегда кто-то уходил-приходил, опаздывал или появлялся чуть раньше. Что-то обсудить было невозможно — рядом шли занятия, все друг другу мешали. Тогда мы взяли в аренду соседний класс и полгода работали в крайне стеснённых обстоятельствах. Ремонт не делали, экономили на всём. На мебель, как сейчас помню, ушло 15 000 руб. Даже на учебники денег не хватало, покупали по одной штуке. Но о нас узнали, и ещё через полгода классы были забиты с утра до ночи.

А что так тянуло людей в недостроенный ТЦ?


Люди ходят к людям. Всем сразу понравились наши педагоги, методика и атмосфера. Я пыталась сделать так, чтобы люди уходили от меня счастливыми, воодушевлёнными, заряженными на успех.

Откуда в «Англоманию» приходили первые ученики?


Ну, какое-то время их не было. Сначала я просила всех своих учеников, у которых была репетитором, приходить ко мне в класс. Но ничего не вышло. Закончился учебный год, и я потеряла почти всех учеников. Стала раздавать листовки на улице, рассказывать людям об «Англомании», но эффекта от этого почти не было. Тогда я повесила возле ТЦ плакат «Здесь учат английскому языку», а рядом стрелку в дверь. Он хорошо просматривался, и потихоньку народ стал набираться, клиентов стало больше. Потом пробовала рекламу в лифтах, в маршрутках, в sms. Но та табличка, думаю, оказалась эффективнее всего остального.
Как вам удалось меньше чем через год открыть школу в элитном районе Павлово?

Если вы не идёте вверх, вы идёте вниз. Я такой человек: хорошо начинаю, загораюсь идеей, но потом мне нужно передавать её дальше. Скажем, мои текущие администраторы лучше меня. Мне нужны люди, чтобы продолжать, а сама я больше про что-то новое. Так что, когда первая школа в Нахабино стала набирать обороты, я была на перепутье. Что делать дальше? Деньги «Англомания» приносила не самые большие, а уставала я постоянно; переезжать не хотелось, но само место мне сильно не нравилось. В общем, одни сомнения и стресс.

Решила, что поеду в соседний район, в элитный коттеджный посёлок Павлово, где живут владельцы бизнесов и топ-менеджеры. На одном из местных ТЦ [«Павлово подворье»] увидела объявление об аренде. Дай, думаю, зайду.
Едва заговорив, на меня оценивающе посмотрели: «Ну, вы знаете, у нас здесь элитные офисы, для „рублёвских“. Вы, наверное, не потянете». То есть мне в лицо сказали: «У вас не хватит денег». Я так обиделась!
Мне всё-таки показали помещение, но с таким видом, будто делают одолжение, прекрасно понимая, что зря тратят время. Аренда стоила 10 000 руб. в месяц, «коммуналка» — 12 000, но это было классное место. Ну да, мне пришлось бы платить в шесть раз больше, чем я платила за текущую аренду в Нахабино. Да, там было космически дорого размещать рекламу. Да, там была нулевая проходимость. Но там был великолепный вид на площадь, рядом ресторан и кафе, плюс уже готовый ремонт, который затем лёг в основу фирменного стиля «Англомании» — чёрно-белая плитка на полу и стены в светлых тонах. В общем, денег нет, связей нет, клиентов нет — но я говорю, ок, я возьму это помещение. Но денег-то у меня нет! И тут началась эпопея (смеётся). Сначала мне отказали, потому что это место хотел забрать Сбербанк, но в итоге не забрал, и договор заключили со мной. По-моему, это было лучшее решение в моей жизни.
Что хорошего в аренде дорогого места с нулевой проходимостью?

Конечно, сначала было очень тяжело. Я сидела там одна. Не преувеличиваю: совсем одна. Представьте, что вы весь рабочий день сидите один, а вокруг ни одного звука, ничего не происходит, к вам никто не заходит. Я быстро пришла в себя: «А что ты хотела? Естественно, никого нет — все или дома, или на работе, или заграницей на вилле». А каждый день капает эта дорогущая аренда. Я была в диком стрессе, мне было тяжело дышать, я не могла переключиться ни на что другое. Через несколько дней я наняла промоутеров и устроила день открытых дверей. Люди охотно заходили, но появилась другая проблема. Нас никто не знал и не воспринимал всерьёз.
Нам говорили: «Сначала заработайте имя, а пока вы никто». Ну, блин, это сколько нужно времени? Лет 50? Ещё были рассуждения в духе «у вас нет репутации, мои соседи о вас ничего не говорили».
Логично! Мы, вообще-то, только открылись. Тем не менее первые ученики нашлись, процесс пошёл. Я понимала, насколько важной тогда была позиция администратора, поэтому занимала её сама. Это же VIP-публика, у неё другие запросы, тут нужен особый подход. Спустя месяц я нашла первого администратора, но до сих пор иногда сижу на его месте (смеётся). Первое впечатление у клиента — самое важное, всё должно быть на высоте.

А сейчас мы стали там популярными, нас все знают. Мы даже танец сняли на фоне школы. Я впервые прокатилась на капоте машины. Пока снимали, человек десять учеников привлекли.
Так чем вы в итоге убедили местных миллионеров?

У нас было предложение так называемого демо-урока, бесплатного индивидуального или группового занятия. А такого нет нигде — ни в Москве, ни в Подмосковье. Максимум вам предложат консультацию или урок в группе, но за индивидуальный урок придётся платить. Все школы боятся, что человек «сольётся». То есть с точки зрения финансов, демо-уроки — это плохая модель, но как способ привлечения публики — очень эффективная. Люди в Павлово соглашались на бесплатные уроки.
Вообще, это, конечно, смешно. Человек, владеющий заводами, способный оплатить все курсы на пять лет вперёд, может два часа выслушивать уговоры попробовать наши бесплатные курсы.
Для него наши цены — копейки, но он будет настаивать на своём и от всего отказываться. Но я тоже шла на принцип и делала всё возможное. У меня капала аренда, я была готова буквально на всё. Увидев такой напор, гости осознавали, что за них реально борются, что они нужны — и давали нам шанс.

Контраст со школой в Нахабино вас не смущал? В одном месте — теснота и стройка у железной дороги, в другом — люксовый офис для премиум-аудитории.

Да, я так загорелась проектом в «Павловом подворье», что казалось, будто школа в Нахабино — это какое-то сельпо, позапрошлый век. Мы закрыли её и переехали в другое помещение (в Дом быта, — прим. 2ГИС) — из 20 м² в 223 м², заняв целый этаж. Сделали ремонт, обустроили девять классов. Там большой холл, просторные помещения, а интерьер, как в Павлово.
А деньги откуда? Как вообще проходил переезд? Площадь школы же выросла в 10 раз.

Переезжали эпически. Я отчаянно копила, экономила каждую копейку. Мы сами всё строили, составляли списки в IKEA, половину возили на себе, при этом ездили в три захода. Помню, как в ночь накануне открытия мне некому было помочь, и я сама четыре часа носила на третий этаж неподъемные коробки. На микроволновку меня уже не хватило, и я в буквальном смысле слова вышла на улицу и попросила оттащить её первого попавшегося мужчину. На открытие нам не привезли кулер с водой, и я поехала в гипермаркет, сама его тащила, а коллега Маша — ящики с печеньем.
2 000 000 руб.
стоил ремонт новой школы в Нахабино
Я выбивала нам скидку на рекламу, а как-то ночью мы обклеивали Нахабино партизанскими баннерам. Закатила скандал соседям с первого этажа из-за их музыки, состоящей из радио «Юмор FM» и Comedy Club. Потом не работала вентиляция, было душно, мы задыхались (кондиционеры оценили в 500 000 руб.). Потом протёк потолок. Мы подставили тазик — на потолке появились жёлтые пятна. Затем стало пропадать электричество, и мы бегали за свечками в магазин «Смешные цены». Мы раздали 5000 приглашений на урок. Даже с шоколадными конфетами. Я лично подписала 2000 писем и в течение 1 недели каждый сотрудник завязывал ленточки на конвертах.
Интернета не было. Мы рубили кабель через берёзу. Провели оптоволокно с соседней улицы за пятизначную сумму. На следующий день пришла претензия на берёзу: кабель проложили криво.
Следом началась эпопея с повышением аренды и вымогательством серьёзной суммы денег, чуть было не дошло до суда. Я потеряла остатки покоя и сна. Обрывала трубки знакомым юристам. Мы вызывали скорую для бомжа, мертво лежащего у входа. Он спал.

Я приходила домой, падала на диван и плакала от усталости, чтобы утром продолжить. Работала по 12 бессмысленных часов в сутки, забыла о выходных и друзьях и жила в постоянном напряжении из-за аренды. В августе [2015-го] я приняла решение закрыть эту школу. Мы собрали вещи и переехали обратно в то же здание, откуда когда-то начинали.
Сколько у вас сейчас учеников?

В Павлово — больше 100, в Нахабино — около 200 (летом обычно в два раза меньше, у всех каникулы-отпуск). Разумеется, они приносят разный доход, но в целом уравновешивают друг друга, и в этом великое счастье. Я не отдаю предпочтения школе в Павлово: в этом бизнесе никогда нельзя сказать наверняка, какая школа окажется более прибыльной. Завтра Павлово может не сработать, и что делать? Куковать? Нет, я так не хочу.

Какая аудитория приносит Англомании наибольший доход?

Тут ровно пополам: 50% — взрослые (индивидуальные уроки) и 50% — дети от 3 до 14 лет.

Вы предлагаете занятия в школах, выездные уроки в офисах и обучение по скайпу. Что пользуется наибольшим спросом?

Безусловно, занятия в школах: это 90% аудитории. В офисах — 5%. В скайпе — совсем немного. По скайпу занимаются те, кто уехал в командировки или очень хочет попасть к конкретному педагогу, но живёт далеко.

Что думаете про ресурсы типа Skyeng?


Все эти «школы английского по скайпу» — развод и ересь. Платят учителям копейки, качество соответствующее.
Корпоративные клиенты есть?

Очень мало. Признаюсь, в своё время я создала целый отдел корпоративных продаж — и это был провальный отдел. Совершенно без толку потратила кучу денег. Был пик кризиса, декабрь [2014-го]. Пока все скупали бытовую технику, компании стали резко сокращать расходы на допобразование сотрудников, им было не до английского. Сейчас мы взяли небольшую паузу, но дальше будем обязательно развивать это направление.

Кого собираетесь обучать?

Компании, планирующие выход на иностранные рынки или привлечение международных партнёров. Например, строительные компании. Мы можем сделать специальный курс с учётом специфики товаров фирмы, если нужно подготовить менеджеров к важным переговорам или презентации проектов заграницей.

Вы работаете с зарубежными преподавателями. Насколько это дорого и обременительно?

Это история сложная и запутанная, в ней много нюансов. Проблема в том, что нынешний уровень квалификации иностранных педагогов оставляет желать лучшего.
То, что в основном предлагает рынок, мне не нравится. Строго говоря, и рынка-то нет, он в упадке. Много талантливых и очень способных иностранцев покинули Россию, вернулись домой или перешли в другую сферу.
А те, кто остались... Чаще всего это не педагоги, а просто носители языка (без специального образования), которые чему-то учатся или учат других. У них нет навыков преподавания, правильной коммуникации, понимания устройства учебного процесса. На мой взгляд, мы не удовлетворяем потребность учеников в общении с иностранцами даже на одну десятую. Нам далеко не все подходят, поэтому приходится вести очень жёсткий отбор. Из десятков кандидатур остаются единицы, и они реально лучшие. Скажем, педагог из Кении отлично работает с детьми: на его уроках атмосфера праздника и веселья, при этом он даёт крепкие знания. Это редкое сочетание.
Иногда кажется, что школы приглашают иностранцев исключительно в рекламных целях, чтобы те создавали им имидж «правильной школы».

Если бы я гонялась за имиджем, то набрала бы толпу британцев. Но сейчас среди них слишком мало опытных специалистов, профессионалов с крутыми уроками. Мне не нужны преподаватели, которые отвели урок и ушли. Я хочу, чтобы они сами развивались и получали удовольствие от работы, становились счастливее. То есть критериев для отбора на самом деле больше, чем кажется, и многие из них субъективные. Для меня, например, крайне важно, чтобы человек хорошо выглядел, чтобы с ним было приятно разговаривать. Если у него хорошая квалификация, но мне он не нравится, я его не возьму. А на национальность мне плевать.

Наверняка клиентов в Павлово смущает, что у вас мало британцев.

Конечно.

И что вы им отвечаете?

Ищем. Мы постоянно ищем лучших.

У вас есть спецкурс «Шахматы на английском» и театральная студия. Они пользуются спросом?

Да, очень! Шахматы на английском произвели настоящий бум. Я даже подумать не могла, что дети с 3 лет уже могут участвовать в уроке. Театральная студия тоже для них, мы поставили уже девять маленьких спектаклей на английском и не собираемся останавливаться на этом. Я бы хотела ещё театр для взрослых сделать, но мы пока не набрали группу. Вообще, на английском может быть всё что угодно. У нас уже есть английский футбол и гольф. И обеды на английском с детьми и педагогами. Язык — это же жизнь, как она есть.
Как контролируете преподавателей? Как удерживать и повышать их уровень?

Удержать уровень можно только с помощью методического отдела. Академический директор контролирует методику, программы, поведение педагогов на уроке, досконально знает весь учебный процесс. Сейчас, когда штат «Англомании» расширяется, у нас стало больше методистов. Штука в том, что даже если ты нашёл лучших педагогов, без присмотра они начинают деградировать. Поверьте, это не голословные обвинения, я знаю это по себе. В какой-то момент ты можешь позволить себе что-то недоделать, расслабиться — ученик же всё равно не заметит, он априори знает меньше, чем ты. А академический директор замечает всё и ловит тебя на ошибках.

Известно, что большинство людей, будучи довольными первыми успехами, переоценивают свой уровень и прекращают систематическое обучение, достигнув уровня А2, а после В2 и вовсе забрасывают уроки. Как продлить мотивацию клиента и продолжать продавать ему свои услуги?


Я убеждена, что обучение должно быть завязано на какую-то цель. Учиться без цели может абстрактный ученик условной средней школы, где иностранный язык включён в программу, а значит, не ходить нельзя. В лучшем случае он может добраться до В2, но скорее всего, его успехи будут намного скромнее, и после 6-12 месяцев обучения всё закончится. Выход прост: найдите клиенту цель. Иногда мы садимся и думаем вместе. Однозначно лучшая мотивация — это личностный рост, новые горизонты. В конце концов, целью может быть поддержка уровня языка на должном уровне.
2 года
средний срок обучения
Опять же сужу по себе: бывает, думаю, зачем дальше учиться-то? Но я понимаю, что сейчас я больше управленец, чем педагог, что моя квалификация падает. Да, я, как и прежде, читаю кучу книг в оригинале, смотрю фильмы без перевода, общаюсь с иностранцами — но уровень незаметно падает. У меня был С2, но когда я почувствовала, что он упал до С1, я все бросила и на две недели уехала в Нью-Йорк: срочно говорить по-английски и повышать уровень.
Вы как-то рассказывали, что образцовая сеть для вас — это English First. Хотите дорасти до них? Чем вы будете принципиально отличаться?

Принципиальное отличие состоит хотя бы в том, что это моя школа. Основателю EF уже довольно много лет, он отошёл от дел, сейчас сетью управляют его дети. Это огромная структура, которой довольно непросто подстраиваться под рынок. Мы намного мобильнее, современнее, нам легче. Плюс English First — шведы, а я русская. Для них ни английский, ни русский язык — не родные, и, разумеется, это сказывается на обучении. Они плохо понимают российские реалии и вообще не понимают русских. В то же время я не переоцениваю свои текущие возможности. Ну какие мы им конкуренты? EF — ведущая сеть, а мы маленькая компания. Что касается образца — всё так. EF — это стандарт, к которому стоит тянуться, я всегда слежу за ними. Они молодцы.

Вас же, по-моему, как-то звали в EF? Почему не пошли?


Давайте приведу такую аналогию. Представьте одинокую мать: надо кормить ребёнка, денег постоянно не хватает, сил нет. Приходит человек и говорит: «Давай так. Раз ты так любишь детей, я дам тебе работу в детском саду. Всё то же самое: возишься с малышами, воспитываешь их, радуешься. А домой возвращаешься отдыхать — своего ребёнка у тебя не будет». Вот вы бы отдали?
Я всегда зарабатывала репетитором больше, чем любой самый крутой педагог в English First.
Репетитор забирает всю оплату себе, а в большой сети она многократно делится. Но вечно давать уроки в частном порядке — тоже путь в никуда. Можно набрать 30 учеников, но смысл? Ты заработаешь кучу денег, потеряв уровень. Тебя же никто не контролирует, ты не можешь адекватно определить свою квалификацию. А мне был нужен профессиональный рост, который невозможен в одиночку. Кстати, сейчас ко мне переходят преподаватели EF, а это хороший показатель.
Какая реклама оказалась для «Англомании» самой эффективной?

Нужно использовать разные площадки и работать на разные сегменты аудитории. Мы пробовали многое: из неудачного опыта выделю СМС-рассылки, из положительного — промоакции. Последние акции мы проводили на День Победы и Последний звонок, в них активно участвует молодёжь, им любопытно.
Я знаю, что нас активно рекомендуют знакомым наши клиенты, но на один «сарафан» я особо не надеюсь. Это приятный бонус, не более. Ждать, что клиент сделает твою работу за тебя — глупо и самонадеянно.
А ещё у нас была ужасная реклама в подъездах — по посылу, по дизайну, по всему (смеётся). На картинке был grampy cat («сердитый кот», интернет-мем, появившийся в 2012 году, — прим. 2ГИС) и надпись: «Вы недовольны своим английским?». Кошмар. Хотя звонили даже после такой рекламы. К счастью, сейчас у нас появился стиль, который вы увидите в каждой школе, визитке, даже в тексте рассылки. Кстати, рассылка — очень важный источник рекламы «Англомании». Каждую неделю я пишу письмо о школе и отправляю его всем, кто учится в «Англомании» или просто интересовался нами. Рассылка идёт от души и мне часто пишут, что она заставляет плакать и радоваться вместе с нами.
50 000 руб.
стоимость самой дорогой рекламной акции
Во сколько вам обошёлся перезапуск сайта с возможность звонка посетителю? Какова конверсия?

На всё ушло 200 000 руб., каждый звонок стоит нам 2—4 $, но они работают. Половина людей после звонка приходят в школу. Чаще всего хотят английский для детей, но бывают и необычные запросы, вроде подготовки к собеседованию с нуля за месяц. Мы берёмся за всё.

Какие ещё сервисы могут появиться на сайте?

Будут крутые тесты по языкам (пока что их всего пять), флеш-игры, обучающие видеоуроки.
Главный вопрос. Почему школа, в которой уже шесть иностранных языков, по-прежнему называется «Англомания»?

А мне нравится! Но оно, наверное, изменится. Во-первых, сама школа меняется, будет больше форматов обучения. Я вернулась из Америки и понимаю, насколько мы — не только «Англомания», а вообще образовательный рынок в целом — отстаёт от всего мира. Отстаём по всем направлениям: методикам, подаче материала, программам, продажам, маркетингу. Я хочу передовую школу нового поколения. Во-вторых, появляются новые «Англомании». До путаницы пока далеко, но всё же.

И вы так запросто откажетесь от успешного бренда?

Нет, можно же просто продолжать называть «Англоманией» отдельные продукты, она может стать частью большой компании. Наверное, так и будет.

Новые языки вводить не планируете? Говорят, скоро все ринутся в деловой арабский и разговорный хинди.

Конечно. Мы исходим из запросов. Хотите хинди? Завтра будет.
Посмотреть на карте Москвы
2.09.2015
Автор: Александр Морсин
Фотографии: vk.com/theanglomania


Обложка:
Arithmetic from The Seven Liberal Arts. Artist: Cornelis Cort, 1565
Made on
Tilda